April 7th, 2020

Радоница

Не думала, что когда – то об этом смогу написать.
Но тут как- то все совпало. Сегодня – Радоница. В этот  день мы всегда ездили в Уссурийск. Там, на городском кладбище,  лежат все мои родные: дед Филипп, мама, отец, брат, тети и дяди.  А в этом году губернатор издал постановление – передвижения между муниципалитетами  - только по пропускам.

 А еще моя двоюродная сестра, которая живет в Саранске, вышла на пенсию, занялась разбором  фотоархивов. Она прислала мне много фотографий моей родни по маминой линии. И среди них – фотографии с похорон.  Свои   я уничтожила еще лет 40 назад. Почему – то тогда я решила, что они мне не дают жить полной грудью….



Посмотрела я на эту фотографию. На ней –  отец, мой младший брат и я в каком-то платочке. Странно, я никогда не носила платков, но кто-то мне его повязал.  Мы хороним маму.
Оказывается, я помню этот день до мельчайших подробностей. 23 ноября 1964 года. Утром как обычно мама протерла пыль, приготовила нам завтрак, подошла ко мне, я еще в постели была. Дала указания: что поесть, что надеть мне, что брату и убежала в поликлинику. У нее прием начинался в 8 часов.

Мы с братом встали, я его покормила и проводила в школу. Он в 3 классе учился в первую смену.  А я уже была пионерка!  И у меня была подопечная звездочка в 1-а классе. Где – то в 11 часов они заканчивали учиться, и мы собрались вместе почитать  книгу «Волшебник  изумрудного города».  Я вышла из дома минут за 15 – школа через два дома.  Во дворе ко мне подбежал Витя Курсон,  местный хулиган. Он всегда задирал девчонок.  Витя говорит :  иди в больницу,    там твоя мама умерла в кабинете, прямо на приеме больного.

Вот дурак!  Лучшей шуточки не придумал?  Я рассмеялась и пошла в школу. Урок еще не закончился, но  дверь в класс была открыта, учительница пригласила меня в класс, я села на заднюю парту в ожидании звонка.  А  в голове – только одна мысль: а вдруг это не шутка?  Так ведь не шутят нормальные люди. Но, Витя – ненормальный.
Звонок еще не прозвенел, но в класс ворвались три моих подружки. Я сразу поняла, что  это была не шутка…   Я успела выскочить из класса, и там уже начала орать. Говорят, что это было очень громко, как от раны. Потому что в коридор выскочили все, а потом уж и звонок прозвенел.
Потом я вдруг оказываюсь дома,  там  уже был отец, какие- то посторонние люди открывали шкафы, перебирали мамины вещи, а я стояла у окна на кухне и смотрела в сквер, что был напротив нашего дома.

 Снега еще не было, в сквере не убирали листья. Мой брат ходил в этих листьях туда- сюда. Листья ему были по пояс. А я почему- то стояла и думала: нужно ли его позвать домой, или ему там лучше? Нас забрали ночевать к себе родственники. Меня  - мамина сестра, Володю – брат отца. Встретились мы только через два дня. И почему – то ничего не могли сказать друг другу, стояли молча у гроба, ходили есть и спать к родне. Так продолжалось пять дней. Ждали маминого отца, он жил в Мордовии, в деревне и долго летел.